Вита МАЧ,
Деловая хроника №9 12-18 марта 2002
Ликвидация мин более доходное дело, чем их производство
Разминирование территорий, на которых проходили военные действия, – это не только глобальная гуманитарная акция, но и большой бизнес, на который ежегодно тратится 100–150 млн долл. Всего же работы саперам при нынешних темпах хватит на 400 лет. Российские специалисты только начинают завоевывать свое место на минном поле. Пока – с переменным успехом.
Недавно на рынке разминирования произошел некоторый передел. По данным компетентного источника, территория Афганистана, на которой уже более двух десятилетий идут боевые действия, была разделена на три зоны. Южные провинции страны будут зачищать представители США, центральная часть досталась англичанам, а на севере Афганистана работы будет проводить российское агентство «Эмерком», существующее при МЧС. По информации «ДХ», россияне по этому поводу сильно расстроились. Дело в том, что некоторые бывшие российские военные прекрасно знают минные поля в Афганистане, но только не на севере, а на юге страны...
Гонка разминирования
Мировой бизнес на разминировании существует десятки лет, но особенно активно начал развиваться в 80-х. В это время были образованы огромные корпорации, имеющие сегодня в своем штате тысячи сотрудников. Как правило, все они созданы бывшими офицерами, обладающими не только профессиональными навыками, но и нужными связями в военных ведомствах. Дело в том, что работа в «горячих точках», где и возникает потребность в разминировании, имеет свою специфику. Ведь режимы этих стран (Сомали, Камбоджа, Босния и т.д.) представляют живейший интерес для спецслужб. Да и появление в такой стране людей с военной выправкой, обладающих опытом как минирования, так и разминирования, – это уже вопрос политики, а не экономики. В такие компании обычно нанимают бывших армейских офицеров (именно такой опыт работы требуют в своих объявлениях эти фирмы). В результате помимо возможностей сбора информации об обстановке в «горячей точке» у страны, делегировавшей своих ветеранов-саперов, появляется мощный рычаг влияния.
Впрочем, это не противоречит высокой доходности этого бизнеса. Например, трехмесячный контракт на разминирование территорий в Камбодже, полученный фирмой Handicap International (Бельгия, Франция) в 1997 г., был заключен на сумму 560 тыс. экю. А общий бюджет, выделенный ООН на разминирование Боснии в 1998 г., составил 11,8 млн долл. Одним из хороших заказов последнего времени считается подряд в Южном Ливане: по предварительным данным, в этом секторе дожидается своего часа 130 тысяч мин, и на их ликвидацию Лига арабских государств выделяет до 50 млн долларов.
О распределении долей на мировом рынке можно судить по такому примеру. В 1999 г. в Боснии и Герцеговине было разминировано 3 156 003 кв. м минных полей, в ходе чего обнаружили 1001 мину и 815 других взрывных устройств. 20% работ было выполнено общественными организациями, а 80% – коммерческими компаниями.
Гуманитарным организациям обычно даются контракты на разминирование деревень, школ и населенных пунктов. Коммерческие фирмы получают подряды на зачистку стратегических объектов – дорог, мостов и т.п. В последнем случае деньги чаще всего выделяются международными фондами и донорскими организациями (Всемирный банк, ООН и т.п.).
Крупнейшими общественными организациями в области разминирования являются английская HALO Trust и итальянская INTERSOS. Последняя была создана в 1992 г. в Риме группой частных лиц. С тех пор ее специалисты работали в Африке (Руанда, Бурунди, Сомали, Ангола и т.п.), Европе (бывшая Югославия и Польша), Центральной Америке (Гондурас и Никарагуа) и даже в Чечне.
Самые крупные коммерческие компании – это британские и американские фирмы. В Великобритании – Defence Systems Limited (DSL), основанная в 1981 г. бывшим офицером британского спецназа САС (Специальная авиадесантная служба), в которой работают 4 тыс. сотрудников, и ВАСТЕС International. B США – Med-Eng Systems, основанная в 1981-м, и UXB International, Inc. (UXB), созданная в 1983 году.
Кроме того, все больше контрактов в последнее время получают израильская компания Maavarim, созданная двумя бывшими офицерами ЦАХАЛа (израильская армия) в 1995 г., и зарегистрированная в Зимбабве Mine-Tech.
Чужие здесь не ходят
Для новичка попасть на рынок гуманитарного разминирования – задача сложная. В конце прошлого года, например, делегация из «Эмеркома» вела в Ираке переговоры по поводу контракта на разминирование пирсов в Персидском заливе. Заказ, однако, россиянам не достался. Сейчас «Эмеркому» предлагается поучаствовать в этих работах, но уже на субподряде. Бизнес есть бизнес.
Периодически ООН объявляет конкурс на разминирование территорий в той или иной стране. Руководство противоминного центра ООН отбирает участников, предъявляя внушительные списки требований. Аттестуется все: уровень и опыт специалистов, снаряжение и собаки, техника. Особое внимание уделяется безопасности людей: если в работе компании были несчастные случаи, это в прямом смысле подрывает репутацию фирмы. Однако даже если претендент имеет все необходимое, до работы его сразу не допустят. Чтобы участвовать в операции, нужно получить разрешение. А для этого надо показать себя в деле. Замкнутый круг.
Первыми из россиян на мировой рынок вышли сотрудники МЧС. «Нашей задачей было поднять авторитет России на рынке гуманитарных услуг», – говорит Сергей Рябых, директор агентства «Эмерком». Это случилось четыре года назад, когда эмчээсовцы приняли участие в операции по разминированию в Югославии, на предприятии «Юга-петрол». Российских саперов признали, и они получили возможность претендовать на другие контракты. Однако немедленно последовала и реакция конкурентов – кто же спокойно будет отдавать выгодные заказы? Вокруг каждого подряда разыгрывается нешуточная борьба. О ее методах можно судить по такому примеру. В прошлом году недоброжелатели произвели диверсию: в Косово обнаружили мину рядом с «чистым» полем, разминированным саперами МЧС, и передвинули оградительную ленту. А потом сообщили в противоминный центр ООН: мол, русские плохо работают, пропустили мину. Впрочем, россиянам удалось доказать, что это не их вина.
Один из самых громких шпионских скандалов последнего времени разразился вокруг HALO Trust. Эта фирма занималась очисткой территории Абхазии, а после окончания первой войны HALO Trust начал работу и там. Скандал грянул в середине 2000 года: ФСБ России объявила, что в свободное от разминирования время британцы ведут шпионскую деятельность и тренируют чеченских боевиков. Мнения кардинально разделились. Сторонники HALO Trust утверждали, что англичане спасают людей и к тому же привлекают к общественно-полезному труду местных жителей. А те, кто видит в деятельности HALO Trust что-то крамольное, отстаивают интересы конкурентов, желающих перебить выгодный контракт. Противники упирали на то, что спасатели странно выбирают места для разминирования: они не торопятся очищать больницы и школы, но почему-то тянутся к российским блокпостам. Англичан упрекнули и в том, что местных жителей они обучают не столько ликвидации, сколько установке мин – к чему бы это? Как бы то ни было, но в результате HALO Trust свернула свою деятельность на территории России.
Русские пришли
Сейчас уже можно говорить о том, что россиянам удалось занять определенный сегмент рынка разминирования. Как рассказал «ДХ» заместитель руководителя Российского национального корпуса чрезвычайного гуманитарного реагирования Владимир Васильев, на счету наших саперов из МЧС трехлетняя работа в Югославии (Косово), Афганистане. В цифрах это выглядит так: за 6 месяцев 2000 г. было очищено 36 минных полей (159 тысяч кв. м), обнаружена 2591 мина. «Число сотрудников МЧС в Косово составляло 1% от общего числа саперов, однако наши разминировали 19% всех мин. Российские специалисты – одни из самых квалифицированных, их приглашают проводить учебные занятия для новичков. Так, они уже подготовили в испанской инженерной академии две группы специалистов из Ливана», – утверждает Васильев.
Конкурировать эмчээсовцам приходится не только с иностранными, но и с российскими структурами: государственными (разминированием занимаются и саперы Минобороны) и коммерческими – такими, как «Форт», «Юниэкспл», «Искатель».
По большому счету, на рынке лучше чувствуют себя негосударственные фирмы. Преимущества очевидны: они имеют возможность более оперативно решать финансовые вопросы, делать долгосрочные вклады в механизированные средства. Директор агентства «Эмерком» говорит об этом так: «Мы, как госучреждение, имеем массу ограничений. Например, ООН платит после проведения работ, значит, нужно найти предфинансирование, а привлекать кредиты мы не имеем права. Чтобы закупить оборудование, нам нужно за 45 дней объявить тендер, соблюсти все формальности. Поэтому мы не такие мобильные, как частные фирмы. Все, что мы зарабатываем, идет в федеральный бюджет. А потом уже Минфин перечисляет эти средства в МЧС – на развитие».
Для российского сапера получить возможность поехать куда-нибудь в Албанию обезвреживать мины – дело выгодное. За рабочий день там получают примерно 60 долл., в месяц может набежать до 2 тыс. долл. Хотя понятно, что дело чрезвычайно сложное и рискованное. Только в Афганистане с 1990 г., по данным международной правозащитной организации Human Rights Watch, погибли 34 сапера, телесные повреждения получили 544 человека.
«Работа эта тонкая, требует предельной концентрации. Практически все время на коленках и в напряжении, – рассказывает Владимир Васильев. – Поэтому работать можно только с перерывами – каждые 20 минут обязательно отдых. Нужно давать отдых и служебной собаке – поиграть с ней, отвлечь. От нее многое зависит, она чувствует пары взрывчатых веществ. В принципе различить этот запах животному нетрудно, гораздо сложней заставить собаку правильно реагировать на мину – не раскапывать находку. Она должна просто сесть рядом и ждать, когда подойдет сапер. Хорошо обученная собака дорогого стоит – за нашу лучшую «сотрудницу» Вулли, к примеру, давали 20 тысяч долларов. Мы, конечно, не продали».
В западных компаниях условия труда принципиально иные: выше оплата, есть дорогостоящие страховки. За ранение выплачивают в среднем около 200 тыс. долл., в случае гибели родственники получают 100 тыс. долл. Есть и такая практика: саперы обучают разминированию местных жителей и выпускают их в поле (при этом платят, разумеется, меньше, чем сами получают). В ООН эту методику одобряют: ведь в том же Афганистане нужно чем-то занять местное население, которое ничего, кроме как воевать, не умеет.
«Россияне предпочитают работать сами, считая, что разминированием должны заниматься только профессионалы, – говорит Сергей Рябых. – Дисциплина жесткая, специалисты подготовленные, так что подрывов у нас не было».
Почем метр минного поля?
Уничтожение мин – дело гораздо более дорогостоящее, чем их изготовление. Себестоимость одной противопехотной мины – около 3 долл., противотанковой – около 75 долл. А вот нейтрализовать один снаряд стоит как минимум 300 долл., максимум же достигает 1000–2000 долларов.
Прейскурант на работы по разминированию зависит от многих условий: от местности (в горах, понятно, труднее, чем на равнине), от страны, от авторитета исполнителя и пр. Вот только нет таких понятий, как «поштучно» и «оптом» – работа сапера оплачивается вне зависимости от того, сколько мин ликвидировано. Чаще цена назначается за один очищенный квадратный метр, при этом разброс от 3 до 20 долл. По словам Сергея Рябых, удобна почасовая оплата, но это если удастся договориться. Признанные специалисты, конечно, стараются удерживать высокий уровень цен на мировом рынке, но представители бедных стран могут отчаянно демпинговать. Украинские саперы, например, по некоторым сведениям, пытались сбить цены в 4–5 раз.
Миллионные суммы в контрактах обоснованы тем, что бизнес по разминированию требует крупных вложений. На снаряжение уходит до 60% полученных средств. Костюм сапера, отвечающий требованиям ООН и способный выдержать взрыв противопехотной мины, стоит около 5 тыс. долл., миноискатель – 2–3 тыс., дорого обходится содержание служебных собак.
В ближайшем будущем, по словам Сергея Рябых, агентство намерено побороться за следующие заказы. Во-первых, в Южном Ливане. Второе – это операция на Сахалине, на месте строительства газопровода. Саперов вызывают не только на места недавних боев, но и на территории, где намечается прокладка трубопроводов, поскольку где-нибудь могла остаться старая бомба. Вероятность такой находки достаточно велика: ежегодно на территории бывшего СССР обнаруживается от 80 до 100 тысяч взрывоопасных предметов – этаких послевоенных «кладов».
Вообще, об отсутствии работы в ближайшие сотни лет беспокоиться не приходится. На сегодняшний день, по оценкам специалистов, около 70 стран представляют собой минную опасность. В Европе – это Балканы, в Африке – Алжир, Ливия, Уганда. Также в этом списке большая часть Юго-Восточной Азии, отдельные регионы в Латинской Америке.
|
